Вдохновение порой рождается там, где его меньше всего ждёшь. Вот, например, свитер с архивной фотографии. Если смотреть на него отдельно, можно подумать, что в жизни это была вещь, мягко говоря, спорная: вероятно акрил, неприглядные сочетания цветов, графика. Но снимок упрямо говорит о другом — и именно это меня в нём цепляет.

На карточке не просто одежда. На ней — семья в экспедиции. Сразу ощущается жизнь в полевых условиях: холодное, чуть зябкое утро, влажный воздух, сырость, от которой хочется плотнее запахнуть куртку. И вместе с этим — тот самый глоток кристально чистого воздуха, который можно сделать только будучи наедине с природой. Ландшафт в таких местах всегда «непричесанный»: неровный, неправильный, взъерошенный. И вот это ощущение истинно важно - именно отсюда начинается работа с образом.

Дальше взгляд цепляется за узор. Он кажется почти черно‑белым, графичным. И рядом с этим — сама фактура архивного снимка: следы времени, заломы, потертости, зерно, эффект сканирования. Эти «шумы» изображения подсказывают технологию. Поэтому выбор падает на платировку — технику машинного вязания, когда в работу одновременно идут две нити. Одна становится основной и остается на лицевой стороне петли, другая ложится глубже, на изнанку. Получается эффект наложения слоев: появляется объем и та самая слегка шероховатая интонация полотна — как у старой фотографии.

Потом наступает этап выбора переплетения. Первый подход к этому дизайну мы делали ещё до того, как появилась своя промышленная машина 3 класса, поэтому эскиз отрабатывали на обычной домашней. Отсюда и характер рисунка: без стремления к идеальной геометрии. Дессинатор не вымеряла «правильные» ромбы и косы — это был быстрый набросок на ощущениях, попытка поймать главное. В материале он получился живым: косы то переплетаются плотнее, то расходятся и снова встречаются, будто выбирая путь сами. Ромбы чуть «пляшут», ведут влево и вправо — и именно в этой неровности появляется жизненность.

Следом — пряжа. Мы почти никогда не начинаем с нового и «идеального». Первый образец обычно вяжется из того, что уже есть на полке и примерно подходит по настроению. Поэтому в пробу легко попадает и букле, и мохер, и смешение разных шерстяных нитей — всё, что добавляет фактуру и поддерживает идею естественной неоднородности. А дальше это складывается в принцип бережного производства: в аксессуары мы урабатываем остатки пряжи, которые остаются после других изделий. Крупная вязка позволяет вмешивать разные нити, слегка меняя состав без изменения программы. Да, пары носок могут немного отличаться по оттенку — но в рамках этой истории это не недостаток, а честная деталь, которая делает каждую вещь чуть более «своей».

И, наконец, финальный штрих — нить, которой собирается изделие. Контрастная, ярко‑коралловая, она будто ставит современную подпись под ностальгическим мотивом. В природе такой акцент тоже существует: это ягоды калины или рябины — те самые красно‑коралловые пятна, которые становятся частью пейзажа и остаются в памяти.